Видеоинтервью заместителя руководителя ФТС России Тимура Максимова "О работе свободной таможенной зоны" Известиям-онлайн, 12.09.2018

18.09.2018

Ведущая: Мы продолжаем брать интервью у наших гостей. В студии Пётр Марченко. И позвольте представить вам нашего гостя. Это заместитель руководителя  Федеральной таможенной службы Тимур Игоревич Максимов.

Пётр Марченко (П.М.): Давайте начнём с истории с Владивостоком в свободном порту. Официальные сообщения гласят следующее. Упрощены таможенные процедуры,  созданы благоприятные условия для повышения экспортного потенциала региона для привлечения инвесторов. Это официоз. Есть цифры и факты. Что на самом деле?

Тимур Максимов (Т.М.): Действительно с 2015 года на Дальнем Востоке создан специальный режим – свободный порт Владивосток и дополнительно к нему созданы так называемые территории опережающего экономического развития. Эти режимы предполагают целый ряд упрощений для участников внешнеэкономической деятельности, которые заключаются в том, что есть целый набор фискальных упрощений.   Резиденты Свободного порта и этих зон опережающего развития получают определённые преимущества по целому ряду налогов. Линейка достаточно широкая. Дополнительно к этому они продолжают использовать отдельную таможенную процедуру, которая называется свободная таможенная зона. Эта таможенная процедура, которая также предполагает полной освобождение компаний от каких-то бы ни было платежей. Налоги, сборы, антидемпинговая пошлина и т.д.

Суть этого механизма, зачем он затевался, очевидно, это не новелла вообще в экономической истории мира, это режим порта франко. Он, так или иначе, применялся.

П.М.: По-моему, он существует ещё со времён венецианцев.

Т.М.: Да. И цель его собственно  в том, чтобы какую-то часть экономической активности перенести на территорию Свободного порта. На самом деле не важно, на какой рынок, на внутренний или на внешний, работает та промышленная база, которая создаётся в рамках этого режима. Важно, чтобы она работала и чтобы часть добавленной стоимости создавалась именно здесь.

Такие условия были созданы во Владивостоке и целом ряде муниципалитетов Дальневосточного федерального округа. Это всё заработало с 2015 года.

По прошествии трёх лет можно посмотреть, попытаться проанализировать то, что произошло и может быть сделать какие-то выводы.

Что мы видим? Мы видим, что резидентов у Свободного порта и этих территорий опережающего развития достаточно много. Порядка 850 резидентов, это те, кто изъявил желание работать в таком режиме.

Дальше возникает вопрос, насколько активно и часто они применяют те упрощения, которые им предоставлены. Большинство из них на самом деле применяют те фискальные послабления, которые предусмотрены законодательством. И это хорошо. Процедура же свободной экономической зоны применяют единицы.

П.М.: Почему?

Т.М.: Мы задавались тем же самым вопросом. Почему при наличии таких же возможностей люди ими не пользуются? Начали анализировать причины. Казалось бы, очень удобно создать какую-то промышленную базу или предприятия, завезти оборудование, начать что-то производить. Потом выпускать на внутренний рынок либо продавать заграницу. Тем более учитывая такое географическое соседство с такими огромными рынками сбыта, как Китай, Япония и Южная Корея. Географическое преимущество налицо.

По каким-то причинам участники внешнеэкономической деятельности не активно применяют эту процедуру. Мы посмотрели. Первая гипотеза возникала, это то, что для резидентов установлено определённое требование по благоустройству зон, где они осуществляют свою деятельность. Посмотрели на эти требования, пообщались с бизнесом, поняли, что для некоторых это очень серьёзные финансовые затраты, и не все готовы нести такие издержки.

Фискальные упрощения, которые предоставлены законодательством, не компенсируют те обременения, которые нужно нести на создание такой зоны.

Совместно с Минвостокразвитием мы сейчас думаем над тем, как бы этот порог немного снизить с тем, чтобы больший круг лиц объективно получил возможность   это использовать.

П.М.:   А это простимулирует или нужны ещё какие-то дополнительные внутренние шаги?

Т.М. Ну это вопрос, наверное, больше к Минвостокразвитию. Но я знаю, что у них есть целая линейка для господдержки   предприятий, предпринимателей здесь, на Дальнем Востоке, как финансовые инструменты, различное субсидирование, льготные кредиты и т.д. Набор линеек очень большой.

Наверное, я бы ещё сказал, что ещё один аспект важный, не менее важный здесь, это физическая инфраструктура.

Государство должно зайти и как-то помочь с созданием той физической инфраструктуры, где потом компания или предприятие начнёт осуществлять какую-то производственную деятельность.

Это очень важный аспект. Много сегодня на форуме об этом говорили. Президент вчера об этом говорил на госсовете. Курирующий вице-премьер постоянно уделяет этому вопросу повышенное внимание. Я думаю, что подвижки будут, просто объективно были сложности в последние годы с финансированием, и не всё можно было реализовать в намеченные сроки.  Но в целом мы видим определённую экономическую динамику, и этими упрощениями начинает пользоваться всё больше и больше участников.

 П.М.: Хотел просто уточнить. А вообще эти послабления, какую брешь наносит бюджету?

Т.М.: Здесь очень важный аспект. Всегда можно найти определённый баланс. Есть интересы бизнеса и есть интересы государства. Они должны быть сбалансированы.

П.М.: Здесь удалось соблюсти баланс?

Т.М.: На данном этапе я хочу сказать, что из-за послаблений можно подумать возникают какие-то риски, но здесь действиями сотрудников таможенных органов эти риски минимизируются. Проблем нет. Мы сейчас почему начали думать о требованиях по обустройству. Мы уже поняли, нам же комфортно работать. Мы можем посмотреть, что ещё можно дать, не создавая дополнительных рисков.

П.М.: Это будет уникальный эксперимент? Или вы предполагаете создание таких свободных зон в других регионах страны?

Т.М.: Мне кажется, пока рано об этом говорить, потому что мы в начале этого пути. Хорошо бы, чтобы была наработана какая-то практика. Потом эту практику широко проанализировать, сделать правильные выводы, потом посмотреть, где ещё это может быть применимо. Но учитывая вектор и стратегическое значение Дальнего Востока и развитие Дальнего Востока здесь, конечно, широкое поле для разного рода экспериментов, как Вы подчеркнули, не создавая при этом системных рисков для государства.

Ведущая: Это всё очень интересно, но у меня такой чисто потребительский вопрос. Федеральная таможенная служба предложила Минфину облагать пошлиной все интернет-покупки, сделанные россиянами онлайн в зарубежных магазинах. Зачем? С какой целью? Просто дополнительные сборы в бюджет?

Т.М.: Это очень не простой, чувствительный вопрос для потребителей. Всё на самом деле проще. Это один из быстро развивающихся сегментов рынка. Электронная торговля и в частности трансграничная электронная торговля. Мы видим те темпы, с которыми рынок растёт. И это, конечно, удивительные цифры. Ежегодно в Российскую Федерацию направляется порядка 400 миллионов отправлений. Это огромная цифра. И этот массив, мы предполагаем, будет дальше расти. Это не в оценке стоимости, это в штуках. Предполагаем, этот массив будет расти. Конечно, такие тенденции определённым образом трансформируют рынок. Мы пытались посмотреть, что происходит, потому что это отчасти наша зона ответственности. Посмотрели на ситуацию на рынке. Мы понимаем, что на  рынке сложился дисбаланс. Потому что организации, которые работают на российском рынке, взять любую интернет-компанию, которая точно также продаёт товары в интернет-магазинах, только рассылая их внутри страны, сталкивается с целым рядом, не скажу ограничений, но регуляторных обременений. Потому что, продавая товары физическим лицам, организация должна уплатить все соответствующие налоги, платежи. Если это товар импортного производства, при ввозе она уплачивает НДС, пошлину и т.д. Параллельно  с этим она должна получить все разрешительные документы, потому что, так или иначе, любой товар проходит оценку качества и безопасности. Это всё издержки для российских компаний, и финансовые, и временные. При этом есть большой пласт компаний, которые находятся заграницей, которые эти издержки не несут вообще. Таким образом, мы видим, что компании оказываются в неравных конкурентных условиях. Выстраивать какую-то долгосрочную бизнес-модель в таких условиях просто невозможно. И мы начали фиксировать такой тренд, когда российские интернет компании, не все, но какие-то единичные случаи, они начинали менять свою бизнес-модель. Они понимали, что им бессмысленно конкурировать. Им проще сделать такую же, выйти куда-то заграницу, построить какой-то склад, и оттуда дальше рассылать ничего никому не платя, не получая никаких документов.

П.М.: В данном случае это означает, что издержки ложатся на плечи потребителей.

Т.М.: Отчасти это так. Просто немаловажный для нас аспект, это контроль качества и безопасности продукции. Потребитель, получая небольшое повышение цены, при этом получает на внутреннем рынки может быть какой-то сервисный центра, он получает потенциального контрагента, к кому можно обратиться в случае возникновения проблем с товаром.

Ведущая: Но и до этого, может быть центра не было, но если мы говорим о китайских больших сервисах, по-моему, пишешь письмо, пишешь претензию и тебе присылают такой же аналог или замену. По сути, если там дешевле,  почему нет.

П.М.: И ваши оппоненты считают, что такие действия вводятся на ограничение на конкуренцию.

Т.М.: Конкуренция изначально неравная.

П.М.: А как устроен подобный рынок за рубежом,  вы изучали?

Т.М.: Мы посмотрели опыт разных стран.

П.М.:  Я думаю, что по объёму покупок Россия даже не в числе лидеров.

Т.М.: Да, но в разных странах просто, надо сказать, разные стартовые условия и разная география. Некоторым странам проще закрыться от этого трафика, потому что он идёт одним видом транспорта. Странам, которые находятся в экономических или таможенных союзах, очень сложно, потому что начинаются перетоки. Мы, когда смотрели нашу ситуацию, понимаем, что есть политическое решение о том, чтобы на уровне союза будет поэтапное снижение порога. Потому что порог ещё сейчас очень большой. Средний чек порядка 30 евро, наверное, за покупку. А порог в 1000 евро. Предполагалось, что 1000, 500, 200, 100. Но не было решения, что будет дальше.

Наше предложение заключалось в том, что нужно уровнять регуляторные условия для организации, независимо от их национальности, будь то российский или иностранные. Это первое. А второе, прирост цены на самом деле по нашей оценке был крайне несущественный. И говорить о том, что была бы негативная реакция потребителей из-за роста цены, наверное, не совсем правильно, потому что это действительно совсем незначительная сумма.

П.М.: Насколько я понимаю, это будет тяжело сделать и технологически. Я слабо себе представляю, делая заказ в интернете, я должен буду платить таможенную пошлину, как это будет оформлено даже с точки зрения техники?

Т.М.: Это ещё один аспект того предложения, которое мы направили. Чем больше порогов, разных отсечек, тем сложнее администрировать. Правовой режим должен быть один, простой, понятный. Именно поэтому наше предложение было ноль, и всё, что от юрлиц к физлицам через границу мы приравнивали это, по сути, к коммерческой деятельности. Потому что ничем не отличается интернет-продажа от магазинов в России от интернет-магазина из Китая.

П.М.: Интернет-магазин в России может куда больше заложить свои собственные издержки в цену и в итоге будет продавать тот же самый товар втридорога совершенно не гарантируя качества.  

Т.М.: Правильно. Это немножко другой аспект развития конкуренции в целом на рынке интернет-продаж. Но для того, чтобы конкуренция начала расти и развиваться, ей нужно создать условия. Пока мы не создадим условия, рынка не будет конкурентного. Надо думать, чтобы все были в одинаковых условиях, эти условия были понятны, прогнозируемые на долгосрочный период. Тем более, что ограничений для вхождение на этот рынок нет. Любой может открыть интернет-магазин и начать заниматься продажами через  сайт.

Ведущая: Ещё один момент. Может ли получиться так, что процедура реализации этих товаров на территории России усложниться, и тогда онлайн-продавцы просто откажутся продавать товары российским потребителя?

Т.М.: Вернусь к своему предыдущему тезису. Мы исходили из того, что один правовой режим, это проще, понятнее. Под этот режим гораздо легче настроить информационные системы онлайн магазина, таможенной службы, почты России, других перевозчиков. Когда режим один – всё понятно. Большая бы часть потока ушла бы в автоматическую обработку, никаких проблем, заторов, ничего бы не возникало там. Потому что режим один и его не надо контролировать с точки зрения 500, 100, 200 или 1000. Потому что режим один. И это проще автоматизировать. А что касается возможного отказа продавца реализовывать что-то для покупателя, на своей практике я никогда не встречал ещё, чтобы продавец отказывался от денег и говорил – я не буду работать на этом рынке, хотя там есть спрос.

П.М.: На самом деле я допускаю возможность создания новых сервисов. Не секрет, что подобные схемы существуют. Люди, живущие заграницей будут покупать и пересылать это в виде обычных посылок, бандеролей, накидывая свой процент.

Т.М.: Возможно. Но всё-таки мы исходим из того, что это не будет массовым явлением. Это не промышленные масштабы, даже если это будет иметь место.

П.М.: Что происходит с контрафактом?

Т.М.: Контрафакт это отдельная тема, по которой мы очень активно работаем. И этот год, и прошлый год у нас в приоритете. Это связано с тем, что в России прошли два очень крупных спортивных мероприятия. Российская Федерация, когда была выбрана страной – хозяйкой чемпионата мира – кубка конфедераций приняла обязательства по защите товарного знака FIFA. Конечно, в этом году у нас был определённый наплыв, связанный с тем, что много туристов, большой спрос на всякого рода продуктов с символикой FIFA. Очевидно, что  есть желающие заработать на этом. Поэтому мы выстроили такой периметр совместно и с коллегами по силовому блоку, и совместно с таможенными службами государств-членов ЕАЭС. И результаты говорят сами за себя. В этом году только за полгода у нас задержаний уже больше, чем за весь предыдущий год.

П.М.: Но это только то, что касается символики FIFA. Страсть наших людей к брендам и прочее, прочее. Что происходит здесь?

Т.М. : Здесь ничего нового, откровения, я не скажу. Это товары в основном лёгкой промышленности, какие-то там майки, кепки, обувь.

П.М.: Ну, поток контрабанды снижается по этим традиционным трофеям?

Т.М.: Знаете, я могу сказать, мы видим более активную деятельность в этом направлении со стороны всех контролирующих органов. Мы первые встречаем этот поток на границе. У нас работает достаточно эффективно система. Мы достаточно активно взаимодействуем с правообладателем. У нас есть специальный реестр, в который правообладатель вносит свой товарный знак. В случае каких-то рисковых ситуаций назначается проверка, если что там нужно, экспертиза, это всё проводится,   и если товар имеет  признаки контрафактности и правообладатель говорит о том, что это не его товар, или он не разрешает, потому что другое лицо завозит, такие случаи фиксируем.

Ведущая: А что делать , чтобы бороться с конрабандой?

П.М.: А что делать с Китаем, который является, все известно, основным поставщиком контрафактной продукции? Здесь какие-то есть договорённости и какое-то взаимодействие?

Т.М.: У нас очень хороший диалог с коллегами из Китая. Они нас поддержали в этой работе по защите знака FIFA, и мы в целом на базе этого взаимодействия в рамках чемпионата мира выстроили очень широкий фронт продиводействия контрафактной продукции. И пока нет оснований думать, что это не будет работать дальше, потому что механизм закручен, он крутится. Мне кажется, что его сложнее даже остановить.

П.М.: Действительно среди контрафакта появились и российские бренды?

Т.М.: Недобросовестные участники внешнеэкономической деятельности не брезгают ничем. Российские, иностранные, любые, лишь бы была возможность заработать.

Ведущая: Это говорит, наверное, о спросе на наши бренды.

Т.М.: Спрос, безусловно, есть.

П.М.: У меня как раз в связи с этим вопрос. Таможенная система в некотором смысле отражает положение дел в экономике также, как и налоговая, запрещающие, стимулирующие. Что сейчас с Вашей точки зрения, что говорит таможня, кроме того, что она даёт добро.

Т.М.: Мы исповедуем следующий подход. Есть большой пласт проблем, с которыми работаем и мы боремся с ними. И, безусловно, нам приходится где-то закручивать гайки. Это в основном касается серых зон, недобросовестных игроков. Параллельно с этим одна из наших ключевых задач, это развитие внешнеэкономической деятельности во внешней торговле. Поэтому закручивая гайки в одном месте, нам обязательно нужно для добросовестных участников давать какие-то послабления, упрощения с тем, чтобы происходил этот естественный переток из серой зоны в белую зону. Чтобы понимали, там сложнее становится из-за того, что мы более активно работаем, а здесь должно становится легче, потому что мы определённые возможности открываем. Хочется верить, что это даёт свои плоды. По крайней мере по отзывам со стороны участников внешнеэкономической деятельности мы видим, что это так.  

Мы видим, что у нас внешняя торговля растёт, импорт вырос, экспорт растёт. Правда, в большей части сырьевой. Но в целом экономическая активность восстанавливается. Естественно, это стимулирует к тому, что всё новые и новые компании выходят на этот рынок. Пытаются что-то продать, как-то встроится в глобальные цепочки сознания стоимости. Здесь корреляция  очевидная.

П.М.: Но по-прежнему сырьевой…  

Т.М.: Очень много усилий государство и правительство тратят на то, чтобы, во-первых, диверсифицировать свой экспорт, во-вторых, чтобы структура его немножко изменилась. Этому, конечно, сильно помогли те события, которые происходили два, три, четыре года назад связанные с падением цен на нефть. Государство переориентировалось. Плюс девальвация рубля создала определённые конкурентные преимущества для российских экспортёров. Возможности теперь выходить на внешние рынки с несырьевыми   товаром гораздо больше. Стимулирующих мер со стороны государства стало тоже больше. Все возможности есть.

Ведущая: Ещё один вопрос. Если мы вернёмся к контрафакту, хочется посмотреть на этот вопрос через призму Дальнего Востока. Создание Свободно порта Владивосток как то сыграло свою роль? Или это было использовано, как лозейка?

Т.М.: Я не могу сказать, что здесь, на Дальнем Востоке какая-то тяжёлая ситуация с контрафактом. Нет. Дело в том, что потоки контрафакта ориентируются прежде всего на рынок сбыта. А основные рынки сбыта в Российской Федерации, это Центральный федеральный округ, Северо-Запад, может быть Поволжье. Основной рынок там. Поэтому так или иначе потоки стремятся туда, а для нелегальной или полулегальной продукции очень важно, чтобы полулегальное плечо было максимально коротким, чтобы риск того, что где-то, что-то поймает, был минимален. Поэтому не могу сказать, что на Дальнем Востоке ситуация критическая и что-то стало хуже в связи с тем, что мы определённые упрощения послабления компаниям предоставляем.

Ведущая: Спасибо вам большое.

Другие статьи на эту тему: